Мифы и правда о Голодоморе

У фальсификаторов истории всегда одна цель — помогать авторитарным режимам манипулировать сознанием своих граждан, держать их в слепоте и смирении. Самым большим количеством мифов обросла тема Голодомора 1932–1933 годов. Очевидно, она является слишком важным для идейных потомков организаторов этого события.

Первый миф — «никакого голода не было и быть не могло» — основан на полном отсутствии в советской историографии любой информации о массовом истреблении украинского крестьянства. Вспомним выступление на заседании Генассамблеи ООН 10 октября 1983 советского историка Ивана Хмеля, и его заявление о том, что голод в Украине 1933 года — ничто иное, как вымысел украинских буржуазных националистов, служивших Гитлеру в период Второй мировой войны, позже переехали в США и с целью оправдания своего присутствия там стали распространять ложь о голоде.

Современный историк, профессор Георгий Ткаченко ему вторит: «Миф о голодоморе — это составляющая» гарвардского спецпроекта, созданного для информационно-психологических диверсий против Советского Союза, а потом и России. В нем четко прослеживается направленность — разжигание националистических страстей, вражды и ненависти к России и русскому народу.

19 ноября 1986 коммунистический историк Иван Курас признался:

«Действительно, в 32–33 годах мы испытывали недостаток продовольственных товаров. С одной стороны, это было вызвано засухой, поразившей десятки миллионов гектаров на Средней и Нижней Волге, на Северном Кавказе, в Украине и других регионах … Из сказанного вырисовывается истинная подкладка кампании империалистической реакции по поводу так называемого голода32–33 годов, а вместе с этим и настоящая цена циничного морализаторства вокруг мифических жертв большевизма».

Так, историк от власти сформулировал второй советский миф о голодоморе 30-хгодов: он был обусловлен неблагоприятными погодными условиями. С тех пор коммунистические ученые называют Голодомор «трагическим событием», то есть неким бедствием, которое произошло не по чьей-то вине, а в результате природных явлений.

Под силой неопровержимых доказательств о Голодоморе, которые проникали в Украину из-за границы, преодолевая «железный занавес», а также под давлением украинской общественности, ЦК КПУ принял в 1990 году специальное постановление «О голоде 1932–1933 гг на Украине и публикации связанных с ним материалов ». Это постановление уже демонстрирует изобретение коммунистической властью другой выдумки: «Архивные материалы раскрывают, что непосредственной причиной голода в начале 30-х годов в республике стало принудительное, с широким применением репрессий, проведение губительной для крестьянства хлебозаготовительной политики. Этот уже третий миф подчеркивает экономические просчеты советского руководства.

Еще один коммунистический историк Валерий Солдатенко (ныне он возглавляет Украинский институт национальной памяти) оправдывает репрессивную политику властей, поскольку считает, что конфискация у населения сельскохозяйственной продукции была необходимым шагом для модернизации СССР. Он утверждает, что советские лидеры были вынуждены проводить коллективизацию для усиления обороноспособности страны, которая и привела к голоду.

Другие байки отрицали уже геноцидный характер Голодомора, а именно: сделан он руками самих украинцев (поскольку они были в составе тогдашнего советско-партийного руководства УРСС) в Украине жертвами голода были не только украинцы, но и представители национальных меньшинств, которые тогда проживали в Украине.

Новейший миф

После признания в 2006 году Верховной Радой Украины Голодомора геноцидом украинского народа, русские историки наскоро создают новый миф: якобы тогда голодали не только украинцы, а все народы СССР. Так, профессор истории, известный как «архитектор» перестройки, Александр Яковлев утверждает:

«Это трагедия всей советской деревни. И эта трагедия должна не разъединять, а объединять народы бывшего СССР».

Категорически отвергает нацеленность политики Сталина и его окружения на уничтожение украинского народа или его части и профессор Виктор Кондрашин, а потому считает сам вопрос геноцида абсурдным. Он пытается доказать, что это была общая трагедия народов СССР, обусловленая результатами сталинской аграрной политики.

Дмитрий Табачник, вопреки своему же докладу на специальном заседании Верховной Рады 14 мая 2003 года (тогда он сказал:

«Мы должны доказать миру, что искусственные голодоморы советской эпохи были нашим украинским Холокостом. Это был сознательный геноцид украинского народа, который наложил свой безжалостный отпечаток на всю нашу историю, на национальное сознание»),

1 сентября 2010 года заявил, что определение Голодомора как геноцида украинского народа является выдумками зарубежных историков. Он предложил подготовить резолюцию, в которой слова «геноцид украинского народа» следует заменить словами геноцид народов Украины, России, Казахстана и Молдовы», и выразил уверенность, что эту резолюцию поддержит ООН и другие международные организации.

Свидетели развенчивают миф

Этот последний миф, которые сегодня царит, как видим, не только в российской, но и украинской слишком политизированной историографии, вдребезги опровергают документальные свидетельства очевидцев Голодомора из Луганской области, которые можно прочитать в книге «Спасенная память». Украинцы из  приграничной украинской-русской полосы делятся воспоминаниями о том, как они ходили в соседние русские села и несли туда свое «богатство» — вышитые полотенца, скатерти, рубашки, а также украшения — в надежде выменять их на что-то съедобное.

Приведу несколько рассказов своих информаторов с сохранением стилистики их языка.

«Этот голодомор сделан специально. Сталин хотел задушить Украину, это сталинизм называется. В Москве (это мы на скачки с конных заводов ездили), в Москве — тамечка ничего такого не было. В России не было — ни голода, ничего. А на Украине это делали, душили специально, Голодомор сделали, чтоб людей Выбросить … Кто чуть-чуть умне был — уехали в Россию» (Артюшенко А.И., 1918 г. р., Село Новолимаровка Беловодского района);

«Как получился голод? Началась продрозвьорстка, у крестян вымели все дотла. У нас до зернышка все выгребли. А потом началась коллективизация. Забрали у людей все зерно, часть скота. И крестяне остались ни с чем. Рядом, вот здесь Россия — 60 километров, там не было этого. Все мы, с Украины, все барахло туда отвезли, поменяли за кусок хлеба россиянам. И получился голод … голод «закрытый»  (Проненко М.С., 1914 г.р., село Веселое Марковского района);

«Русские … Вот Россия, Бондарева от нас, от Ганнусивкы, семь километров, так вот были у матерей покрывала, полотенца, всякое такое — выносили туда. А там дадут ли кусочек хлеба … Россия не голодала. Вот же, прямо рядом, так кто дебелиший, кто на ногах держался — и вот все полотенца, все там — все ринулись в Россию. Вот наминяють немножко, и остались живы. А русские … совсем рядом же, а жили неплохо »(Поволоцкий И.М., 1927 г.р., село Ганусивка Новопсковскогор-на);

«В те времена я был милиционером. Милиции давали задания задерживать людей, которые несли еду из России» (Зубахин Г.Ф., 1908 г.р., село Можнякивка Новопсковскогор-на);

«Как ходили менять, так принесут или отрубей, или еще чего-нибудь. Так отнесли— рубашки вышитые полотняные были, тогда полотенца полотняные были, носили, тогда скатерти — скатерти вышивали крестиком. Это все носили меняли — в Старый Оскол, Россия это оно было. Принесут какой шолухы или отрубей каких, когда, правда, принесут и зерна. Туда все наши ходили, носили. Может, там и был голод, и не такой. На Дон ходили, к казакам. И мать ходила, и отец ездил, всем доставалось »(Слюсар Н.Ф., 1919 г.р., село Проезжее Старобельскогор-на);

«Мы принимали лохмотья — рядная, холст, ходили в Россию, меняли на зерно. Даром: за полотенце — три-четыре стакана, меняли на сухари. И то, бывало, не довезешь домой: на пути всё отбирали. Сама милиция отбирала» (Божкова Г.П., 1920 г.р., село Новочервоное Троицкого района).

Приведенные свидетельства являются доказательствами геноцида именно украинского крестьянства. Причем доказательствами убедительными, ведь опрошенные нами люди имеют разные политические взгляды и не знакомы между собой. Единодушие выводов людей относительно существенного отличия между Голодомором в Украине и голодом в России является залогом их объективности.

Историки же должны быть объективными и в своих исследованиях ориентироваться прежде всего на лозунг французского мыслителя Монтескье:

«Можно просить меня умереть за свою родину, но никто не заставит меня о ней врать».

По материалам Ирины Магрицкой — кандидата филологических наук, доцента Восточноукраинского национального университета имени Владимира Даля, журналиста, общественного деятеля.