Уроки из войн на Балканах научили ЕС, если он берется улаживать конфликт, то его условия и взятые на себя обязательства стороны должны выполнять безоговорочно, говорит российский журналист Андрей Шарый, который на протяжении балканских войн был корреспондентом Российской редакции Радио Свобода в регионе. Андрей Шарый является автором книги Международный трибунал по бывшей Югославии «Трибунал. Хроника незавершенной войны». По его мнению, роль России в этом конфликте была неоднозначной, а угроза попасть под суд в Гааге мало пугает желающих стать диктаторами на постсоветском пространстве.

— За последние 20 лет Европейский союз накопил достаточно большой опыт посредничества и кое-чему научился. И если можно ожидать, что какой-то Карл Бильд, который в свое время был посредником для Югославии вести переговоры, можно предсказать, какая будет позиция Европейского союза.

Во-первых, в течение последних десятилетий у европейской дипломатии утвердился один принцип работы с проблемными странами.

Это принцип — «стандарты в обмен на уступки».

Иными словами, от любых людей, с которыми ЕС ведут переговоры, потребуется сначала выполнения договоренностей, а уже потом ЕС будет помогать деньгами, международными наблюдателями, миссиями мониторингом и другими вещами. Эта концепция была имплементирована в Косово. Она не была безупречна, но она оказалась более эффективной, чем то, что требовали раньше.

Надо понимать, что какой бы ни была быстрой европейская реакция, она все равно будет опаздывать через худшее понимание ситуации, чем у тех людей, которые есть на месте. Я не думаю, что можно говорить о какой-то решающей роли европейского посредничества (в Украине), потому что это украинский конфликт, и решать должны его сами украинцы.

Еще один интересный урок, который также был изучен на Балканах, это то, что ранее Европейский союз пытался договариваться с теми, кто был более договороспособным. Но в последнее время, по моим наблюдениям, ЕС отказался от такого метода, они в равной степени, и в равной степени жестко разговаривают со всеми сторонами конфликта. То есть, если украинская оппозиция думает, что вот, мы же хотим в Европу и по отношению к нам европейские посредники будут обращаться мягче, чем к Януковичу, то, скорее всего, это будет не так. Есть определенный набор определенных объективных, даже если хотите, бездушных стандартов, выполнять которые будут вынуждены все стороны конфликта.

— В ситуации Украины, по крайней мере нынешней речь идет не столько о том, чтобы ЕС стал посредником в конфликте, сколько о том, чтобы он нажал на президента Януковича, чтобы в стране начали элементарно уважать права человека.

— Времени нет, и все понимают, что время идет. Я думаю, что все боятся военного продолжения конфликта. Поэтому много времени у президента Януковича нет. Но нужно помнить и о российском факторе. Президент Владимир Путин на саммите ЕС-Россия заявил, что он готов работать с любым украинским правительством, это свидетельствует о том, что и в Кремле не идиоты сидят. Думаю, в связи с этим появляется возможность для маневра.

Но здесь нужно еще разделять две вещи. Есть Европейский союз, а есть еще дипломатия отдельных стран Европейского союза, когда используются двусторонние контакты. В случае с Югославией это была Германия, сейчас, очевидно, это также будет Германия, как самая сильная сторона Европейского союза, и как один из крупнейших торговых партнеров. В случае Украины это будет, конечно, Польша. То есть могут быть и такие посреднические усилия, которые выглядят, как неформальные, но вместе с тем они могут дать какой-то неожиданный результат.

— Вы упомянули о России, которая спровоцировала нынешний конфликт в Украине. Многие обозреватели говорили, что Россия не столько помогала решить, сколько усугубляла конфликт на Балканах. Какие тут могут быть параллели?

— Она была двойственной. Она всегда была двойственной. И я думаю, что может разочарую кого-то (кто совсем оппозиционно ориентирован) — она ​​мне и здесь кажется двойственной. Это — очень сложная история. С одной стороны, понятно, что позиция России не только на Востоке, но и вообще в Украине, просто объективно сильнее, чем позиция Европейского союза.

Поэтому говорить о том, что вообще обойтись без любого российского участия невозможно. Понятно, что Россия, как мне кажется, не заинтересована в распаде Украины или, не дай Бог, в военном сценарии. Там же не совсем людоеды сидят, которые желают этого. Играть только по принципу чем хуже, тем лучше, думаю, что до этого дойдет.

Поэтому примерно такую ​​же политику Москва проводила во время югославского конфликта. Общая Просербская направленность, попытка понять сербские аргументы, разъяснить их миру, она существовала и кое-где, кстати, она была успешной и конструктивной. Но, в целом, складывалась ситуация похожая на украинскую, когда невероятным образом оказывалось, что когда речь шла о защите собственных интересов — она переходила антизападную позицию. В данном случае она также объективно противоречит государственному стремлению Украины как государства, противоречит будущему Украины.

Вот с этой возможной, пусть небольшой, но положительно стабилизирующей роли, которую может сыграть Москва, и в понимании того, что геостратегические интересы Украины и России расходятся, вот где-то здесь, в этой вилке лежит ответ на этот вопрос.

— В Украине президенту Януковичу напоминают о судьбе президента Югославии Слободана Милошевича, который закончил свою жизнь в камере во время трибунала в Гааге. Насколько этот пример неотвратимости наказания может послужить сдерживающим фактором для тех, кто хотел бы стать диктатором на европейском пространстве?

— Я думаю, ни насколько. Я думаю, что югославский трибунал — это ситуационная штука. Я хорошо знаю эту тему — я целую книгу написал о югославском трибунале, это ситуационная штука для решения конкретно взятой ситуации, в конкретно данной стране, в конкретно взятый период времени, в конкретно взятой ситуации.

Для того, чтобы Янукович каким-то образом стал объектом международного преследования, ему нужно осуществить международные военные преступления, которые относятся к периоду ведения боевых действий.

Андрей Шарый